?

Log in

Данный блог создаётся при поддержке издательства ABCknigi
 «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна!»
Ветхий Завет, Книга «Песни песней Соломона»

НЕБЕСНОГО ЗЕМНОЙ СВИДЕТЕЛЬ

     За свой недолгий век Александр Пушкин сумел задать грядущим поколениям почитателей и исследователей его жизни и творчества немало таинственных загадок. Одна из них - поистине царская. Глубокое проникновение в творческое наследие поэта даёт основание пушкиноведам утверждать, что с ранней юности, через всю свою жизнь и творчество Пушкин пронёс любовь к одной-единственной женщине. И есть немало оснований предполагать, что это была жена Александра I – императрица Елизавета. Это не покажется столь невероятным, если вспомнить, что она присутствовала на открытии лицея, в который был принят Пушкин, а сам примыкающий к Большому Царскосельскому дворцу лицей, вход в который был снаружи, с улицы, - имел выход во дворец, и лицеисты запросто на переменках могли прогуливаться по аллеям этой летней резиденции императорской четы. И даже сохранилось предание, по которому юный Пушкин однажды ночью увидел купающуюся в пруду обнажённую императрицу. А красоты она была необыкновенной…
     Впрочем, что гадать – сам Пушкин совершенно недвусмысленно признался однажды в любви именно к императрице Елизавете, но с присущим ему мастерством сумел это тонко завуалировать:

Я, вдохновенный Аполлоном,
 Елисавету втайне пел.
Небесного земной свидетель,
Воспламененною душой
Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой,
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа.
 
     Ещё в лицейские годы семнадцатилетний поэт пишет небольшое стихотворение «Надпись к беседке», так же несомненно посвящённое императрице:

С благоговейною душой
Приближься, путник молодой,
Любви к пустынному приюту.
Здесь ею счастлив был я раз –
В восторге пламенном погас,
И время самое для нас
Остановилось на минуту.
 
     Хочу особо отметить, что наш интерес к подробностям жизни Пушкина, к его взаимоотношениям с теми, кому он посвящал стихи – не порождение праздного любопытства. Особенность многих его стихотворений - в том, что глубина их понимания достигается только в системе их прочтения в контексте знания его биографии, событий в его жизни. Вот убедительный тому пример: вспомним стихотворение поэта «И. И. Пущину»: «Мой первый друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, печальным снегом занесенный, Твой колокольчик огласил. Молю святое провиденье: Да голос мой душе твоей Дарует то же утешенье, Да озарит он заточенье Лучом лицейских ясных дней!» (Стихи Пушкина цитируются по изданному мной 9-томнику «Супершедевры русской поэзии», сайт supershedevri.com )
     И если знать, что вначале лицейский друг Пушкина посещает его в Михайловском, куда поэт был сослан, а потом самого Пущина заточают в тюрьму в Сибири, и Пушкин даже и посетить его не может – перед нами предстаёт во всей своей печальной сущности трагическая общность судеб русской интеллигенции той эпохи.
     А любовь Пушкина к императрице Елизавете (возможно даже, что и не вполне безответная) – одна из ярчайших страниц биографии поэта. И я не могу удержаться, чтобы не процитировать в заключение ещё один замечательный отрывок, посвящённый поэтом, по всей вероятности, императрице:

Душа лишь только разгоралась,
И сердцу женщина являлась
Каким-то чистым божеством.
Владея чувствами, умом,
Она сияла совершенством.
Пред ней я таял в тишине:
Ее любовь казалась мне
Недосягаемым блаженством.

Семён Габай
     Под таким названием мы открываем новую рубрику, которая, надеемся, заинтересует наших посетителей, в особенности – начинающих писать и публиковать стихи. Цель этой рубрики – анализ одного стихотворения, отбираемого из присылаемых нашими читателями. Такой анализ вполне может быть интересен не только самому автору, но и всем, кто пытается постичь таинства стихосложения. Игра, как говорится, стоит свеч – при этом открываются безграничные возможности того, что прекрасная поэтесса     Белла Ахатовна Ахмадулина назвала «Искусство ставить слово после слова».
     Приведу лишь несколько примеров из классической русской поэзии. Вспомним пастернаковское «Мигая, моргая, но спят где-то сладко, И фата-морганой любимая спит». Попытаемся вспомнить – фата-моргана – фея из древних легенд и поверий. Но почему же Пастернак именно эту фею сравнил с любимой? По одной версии – это фея, живущая на морском дне и насылающая на путников миражи, по другой – это фея, которая насылает чудесные миражи на путников, бредущих в пустыне. Так вот: если хорошенько вспомнить про то, чем эта фея занимается, то образ пастернаковской (а заодно и нашей с вами) любимой обретает возможности потрясающего раскрытия сути воздействия на нас, на нашу жизнь тех, кого мы любим. И мы начинаем любить их с ещё большим благоговением.

Ещё один пример. Вот начало блоковского стихотворения:

Есть минуты, когда не тревожит
Роковая нас жизни гроза.
Кто-то на плечи руки положит,
Кто-то ясно заглянет в глаза…

И читаем конец стихотворения:

И напев заглушённый и юный
В затаённой затронет тиши
Усыплённые жизнию струны
Напряжённой, как арфа, души.

     (Кстати, это блоковское стихотворение, как и приведённые пастернаковские строчки, цитируются по уже упоминаемой ранее изданной мною 9-томной поэтической антологии «Супершедевры русской поэзии», сайт supershedevri.com ).
     Это последнее четверостишие завораживает не только смыслом, но и самим звучанием, таинственно воздействующим на глубины нашего эмоционального сознания – таинственно до тех пор, пока мы не осознаём, что здесь нет почти ни единого слова, не заключающего в себе сонорной «н», звучащей самой по себе красиво и необыкновенно музыкально. Тот же самый эффект, достигаемый той же сонорной, заключён и в другом блоковском четверостишии:

Случайно на ноже карманном
Найдёшь пылинку дальних стран –
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!

Итак, давайте попытаемся вместе анализировать таинства русского – и в том числе вашего – стихосложения!
Кто первый готов к этому?

Семён Габай

Не стало Беллы Ахмадулиной – великой русской поэтессы. Более полувека, со времени появления её первого сборника «Струна», мы все, любители поэзии, ощущали её благотворное присутствие  - и как поэтессы, и как выдающейся, светлой, цельной, благороднейшей личности.

…Далёкий 1962 год  - год выхода в свет первого сборника Ахмадулиной «Струна». Эта небольшая, простенькая в полиграфическом исполнении книжечка уже  с первых мгновений своего существования на прилавках книжных магазинов возвела Ахмадулину в ранг поэтессы, достойной самого высокого восхищения и преклонения.  Не будет преувеличением сказать, что каждая строка, каждая строфа «Струны» воспринималась как исполненное  необыкновенной поэтической гармонии откровение.

Вспомним  одно из первых стихотворений этого сборника – «Влечёт меня старинный слог». «Полцарства за коня!» – эта знаменитая фраза, произнесённая в пылу сражения одним из шекспировских персонажей, никем из нас никогда, кажется,  ранее не воспринималась, как пример суетнейшего тщеславия. И вот юная, никому дотоле не известная поэтесса показывает нам истинную изнанку этого тщеславия: «О, что полцарства для меня! Дитя, наученное веком, возьму коня, отдам коня за полмгновенья с человеком, любимым мною».

Так появился нравственный постулат, внезапно озаривший моему поколению духовный ориентир для всего нашего дальнейшего существования в этом мире. Так всего лишь с нескольких, внешне, казалось бы, неприметных поэтических строчек, возникло наше  благотворное для нас  самих восхищение, длящееся уже полвека и с тех пор ещё ни разу не опровергнутое  ни единой строкой поэтессы.

Ещё в далёкие шестидесятые годы почти каждое новое стихотворение Беллы Ахмадулиной становилось  своеобразным «бестселлером» – и «Прощание», и «Заклинание», и «Свеча», и многие, и многие другие. Их воспринимали как откровения, запоминали наизусть, читали друг другу, все они были – и неизменно остаются – «праздником, который всегда с тобой».

В течение трёх - четырёх последних десятилетий стихотворения Ахмадулиной, оставаясь сокровенными, пронзительными   по своей лирической сути, становятся всё более  философичными,  отображающими изотерическую сущность бытия. И когда читаешь новые сборники поэтессы, создаётся впечатление, что все её стихотворения – главы проникновенного всеобъемлющего повествования о деревьях, цветах, травинках, вообще обо всех одушевлённых и неодушевлённых существах и предметах, единых в своей потаённой, сокровенной сущности. Это исполненные и простоты, и величавости главы обо всём сущем на нашей планете – и во всём мироздании.

…Мне выпало на долю  быть знакомым с поэтессой; в те несколько многочасовых бесед с ней, которые выпали на мою долю в разные годы, она мне много рассказывала о себе. У меня, к сожалению, не хватило ума записать эти её рассказы, и за давностью лет мне мало что запомнилось. Но из того, что осталось в моей памяти – во время моей встречи с ней в Москве примерно в конце 60-х годов, в её крошечной квартирке, Белла Ахатовна рассказывала о том, что она, будучи невысокого мнения о своих стихах, очень небрежно относится к рукописям и оставляет листочки с стихотворениями где попало – на столе, подоконнике, на кухне. Эти листочки, по её словам,  спокойно могли бы затеряться, если бы посещающие её друзья их не подбирали и хранили, а затем несли в издательства и даже без ведома её самой издавали их.

Я невольно стал протестовать против столь низкой  самооценки ею собственных произведений, приводил примеры того, с какой любовью и восхищением относятся мои друзья к её стихам. И тогда Белла Ахатовна сказала мне строго и с горечью: «Не пытайтесь меня переубедить – я цену своим стихам знаю».

Быть может, такая самооценка касалась только созданного ею в юности и молодости - написанное Ахмадулиной в более зрелые годы носит печать ещё более глубокой философичности и мудрости, но и свои стихотворения из ранних сборников она включала во многие свои более поздние издания.

На мою  долю выпало  ещё и то, что Белла Ахатовна дала мне согласие включить составленный мною томик её стихотворений в подготовленный к печати и изданный мной 9-томный комплект «Супершедевры русской поэзии», где поэтесса заняла достойное место среди знаменитейших классиков русской литературы.

 

                                                                                                                           Семён Габай

ПОЭЗИЯ СПАСЁТ МИР –

       У меня возникло искушение снова повторить этот заголовок моей предыдущей публикации в блоге. Но почему же – и действительно ли? – воздействие поэзии на нас так благотворно? А иначе – что он Гекубе, что ему Гекуба? И почему, кстати, особенно в России, улицы (и даже площади) носят названия не, скажем, выдающихся химиков, или физиков, или биологов – а именно поэтов – улица Пушкина, улица Есенина… И памятники ставятся тоже именно поэтам. В этом плане даже гениальные прозаики вроде не так в почёте, как эти, нередко, кутилы, ловеласы, прожигатели жизни. Мне, кстати, вспоминается, как во время пребывания Сергея Есенина в Баку вся милиция по прямому указанию тогдашнего тамошнего первого секретаря партии Кирова сбивалась с ног, отыскивая в кустах пьяного в стельку поэта, и бережно препровождала его в гостиницу. Стал бы Киров так заботиться о каком-нибудь талантливом актёре или композиторе!
     Мне кажется, у меня есть ответы на эти мои же «почему?»
     Вот, скажем, вспомним памятные нам всем строчки
«Я помню чудное мгновенье, Передо мной явилась ты Как мимолётное виденье, Как гений чистой красоты». Всем нам они памятны с школьных лет. Но что в них такого особенного? Не правда ли – такие «чудные мгновенья» первой встречи с любимым человеком пережил и переживает каждый из нас. Но именно в этом – всё дело! Поэт живёт и чувствует как мы, мы живём и чувствуем – как поэт, иначе никакого интереса к стихотворным произведениям у нас не было бы. Есть, однако, лишь «небольшая» разница – чувства поэта более глубоки, более обострённы, более возвышенны, и наши чувства под воздействием таких строк, как бы незаметно для нас, становятся тоже более глубокими, обострёнными, возвышенными. Происходит наше духовное и нравственное совершенствование, и мы, несомненно, становимся более эмоциональными, более счастливыми.
     Подобному же воздействию, очевидно, подвергаются и многие другие наши эмоциональные состояния. Скажем, патриотизм, наверное, свойственен в той или иной мере любому из нас, но суета и толчея повседневной жизни выхолащивают из нас всё самое лучшее, заложенное в нас природой, воспитанием. И в этой толчее вдруг, как бы ни с того ни с сего, всплывает в нашей памяти:

Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

     И наша жизнь, наше поведение начинают незаметно даже для нас самих меняться – мы – на ходу, в спешке и суете - облагораживаемся, делаемся возвышеннее, благороднее, чище.
     Разве за это не стоит ставить памятники, называть улицы и площади их именами?

«ПОЭЗИЯ СПАСЁТ МИР»

      Можно, наверное, перефразировать и так знаменитое высказывание Достоевского. Не будем далеко ходить за примерами: обратимся к самим себе, к своим самым ранним ощущениям себя, к тому, о чём Блок сказал: «Восторг души первоначальный». Я думаю, что все эти наши ощущения навеяны поэтическими строчками, формирующими нашу духовность с детских лет. Любой из нас может произвести такой «мысленный эксперимент»: представить себе, что в нашей жизни не было литературы, не было поэзии. Не правда ли, в этом случае все мы были бы совсем другими людьми, с другой судьбой, с другими друзьями, с другими влюблённостями, и были бы, наверное, гораздо менее счастливыми. И особую роль при этом играет, на мой взгляд, именно поэзия.

     Вообще поэзия уже самим своим существованием несёт в себе некую тайну. Вот, например: можем ли мы представить себе, чтобы человек, любящий поэзию, знающий наизусть десятки стихов, был бы способен кого-то убить? Можем ли мы представить себе, что человек, заворожённый набоковскими строчками «Хоть мы грустим и радуемся розно, твоё лицо, средь всех прекрасных лиц, могу узнать по этой пыли звёздной, оставшейся на кончиках ресниц» - чтобы этот человек был мошенником и негодяем? Разумеется, не можем.
Но почему же? Почему, перефразируя чуть-чуть Пушкина, мы можем сказать: «Поэзия и злодейство – две вещи несовместные»? По какому такому закону именно это искусство несёт в себе несомненный заряд благородства, чести, достоинства? Разве не может быть хорошим поэтом человек жестокий, непорядочный, бесчестный – и воспитывать эти злодейские качества своими талантливыми строчками? Разве непорядочный человек не сможет придумать хорошую рифму, запоминающиеся метафору, сравнение? Почему, в конце концов, так властны над нами именно строчки, подобные вот этим пушкинским: «Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы!»? Или вот этим ахмадулинским: «И если всё же, чтобы стать не мной, а кем-то там, мне грустный пропуск выдан, всё ж не хотела б я свершить в земле иной мой первый вдох и мой последний выдох» (приношу извинения – цитирую по памяти).
Поневоле, как-то сам собой, напрашивается вывод, что умение очаровываться красотой женского лица, осеннего пейзажа, «говорящими» друг с другом звёздами, умение ощутить себя частичкой Вселенной, слитной с ней в единое целое – уже само по себе поэзия, истинная поэзия, даже если ощущения эти ещё не облеклись в ритм и в рифму. И в строчках «В томленьях грусти безнадежной, В тревогах шумной суеты, Звучал мне долго голос нежный И снились милые черты» мы ощущаем не только пульсацию пушкинской светлой-пресветлой печали, но и пульсацию всей Вселенной, в которой состояние человеческой влюблённости равновелико этому бесконечному космическому пространству.
Если же опуститься с этих заоблачных высот к нашим повседневным заботам и тревогам, к широко ныне распространённым сетованиям по поводу столь шокирующего падения нравов и нравственности, то поневоле задумаешься о том, каким исцеляющим и общественные, и индивидуальные пороки средством могла бы служить поэзия, если бы интерес к ней не угасал в силу атакующей и наступающей ныне на всех нас прагматичности.
Об этом начал тревожиться давным-давно, в полузабытые 60-е, Андрей Вознесенский:
«А может, милый друг, мы впрямь сентиментальны, и душу удалят, как вредные миндалины? Ужели и хорей, серебряный флейтист, погибнет, как форель погибла у плотин?»
А вот, однако, пишу я эти строки и думаю: не являются ли они гласом вопиющего в пустыне?

    В предыдущей публикации я упомянул строчку Есенина «Счастлив тем, что я дышал и жил»… Вообще-то – это очень интересная тема – тема счастья в поэзии. Казалось бы, русские поэты прошлых веков – народ в основном меланхоличный, склонный к пронзительной тоске и грусти - вспомним Лермонтова с его мировой скорбью, вспомним весьма пессимистичного Блока («В огне и в холоде тревог так жизнь пройдёт»); вспомним есенинскую «нежность грустную русской души». Но это – лишь «одна сторона медали», на которой почему-то все мы особо акцентируем внимание. На самом деле всем известным нам поэтам было дано испытывать не менее пронзительное ощущение счастья.
    Среди различных литературно-поэтических композиций, с которыми я иногда выступаю в аудиториях, - «Все тайны счастья» (это строчка из стихотворения Набокова). Так же называется и один из будущих томиков комплекта «Супершедевры русской поэзии», о работе над которым я уже говорил. Если собрать воедино, в одно выступление или в один том стихи русских поэтов о счастье, получается очень любопытная подборка, в которой раскрываются самые потаённые грани человеческого существования. Недаром Пушкин, который в своих прозаических высказываниях бывает не менее гениален, чем в стихотворных, в одном из писем утверждал: «Говорят, что несчастья – хорошая школа. Не знаю, может быть, но счастье – есть лучший университет» (цитирую по памяти).
    Вспомним, например, того же Пушкина: «Там ею счастлив был я раз». Или блоковское: «В час утра, чистый и хрустальный, У стен московского Кремля, Восторг души первоначальный Вернёт ли мне моя земля?» Такие примеры можно множить и множить, вспоминая и Лермонтова, и Пастернака, и Тютчева, и многих, многих других. Как одно из высших проявлений ощущения безграничного счастья, неотделимого от любви к Родине, к русской природе, приведу потрясающее бунинское стихотворение:

***
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной.

Срок настанет – Господь сына блудного спросит:

Был ли счастлив ты в жизни земной?

И забуду я всё – вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав,

И от сладостных слёз не успею ответить,

К милосердным коленам припав.

    Особенно много стихотворений, посвящённых теме счастья, мы встречаем в стихотворениях Владимира Набокова, с томиком которого в составленном мною 9-томном комплекте «Супершедевры русской поэзии» вы можете познакомиться на моём сайте http://supershedevri.com/ о котором я уже упоминал ранее.

А в заключение хочу прочитать вам ностальгическое стихотворение Владимира Набокова «Домой!», написанное им в эмиграции.
«Супершедевры русской поэзии»    В прошлом году в крупнейших центральных книжных магазинах Москвы появился в продаже 9-томный комплект малого формата «Супершедевры русской поэзии», выпущенный в свет нашим издательством. Комплект этот инициирован и составлен литератором и журналистом Семёном Габаем как образчик задуманного им нового альтернативного книгоиздательского направления. В сегодняшней и последующих публикациях Семён Габай поделится с посетителями блога своими новаторскими, как он считает, издательскими идеями.

    Для начала у меня к вам просьба: не примите меня, пожалуйста, за параноика. А опасность такая вполне реальна: мне кажется, что я открыл эффективнейший способ возрождения в России – да и не только в России - утрачиваемого интереса к поэзии.
    Впрочем, как вопрошалось в старом и уже почти забытом документальном фильме о домашних животных Сергея Образцова – «Кому он нужен, этот Васька?» То бишь – поэзия? Ведь на дворе – 21-й век с его вполне естественными заботами о неустанном зарабатывании всё большего и большего количества денег.
    Однако прежде, чем поставить вопрос о том, кому она нужна, эта поэзия, я бы поставил другой не менее странный вопрос – а что вообще это такое – поэзия? И кому, а главное, зачем – и насколько - они нужны, эти зарифмованные (как правило), ритмичные (как правило) строчки?
    У меня впечатление, что даже истинные любители поэзии, знающие наизусть сотни стихов и читающие их при луне своим возлюбленным, не очень-то отдают себе отчёт в том, насколько немаловажную роль в их поступках, чувствах, ощущениях, поведении, нравственных установках, даже, может быть, в их жизни и судьбе играют строки Пушкина, Есенина, Высоцкого…
Ведь стихотворные строки (а я имею в виду истинную, высокую поэзию) – это, прежде всего, лаконичные, чеканные, запоминающиеся формулы состояния человеческой души. Это только кажется, что суть их весьма туманна и расплывчата. Я уверен, что она, эта суть – абсолютно строго, математически выверена.
Вспомним хотя бы, к примеру, пушкинское – «Благоговея богомольно перед святыней красоты». Попытаться дать анализ этой строчки – непочатый край работы не только для литературоведов, но и для психологов, теологов, социологов, историков, и, может быть даже – и для психиатров. Но несомненно, что эта строка несёт в себе мощнейший биоэнергетический, воспитательный, эмоциональный заряд, действительно побуждающий многих из нас с юности «благоговеть богомольно» перед красивой одноклассницей или сокурсницей, а позднее, возможно, и создать с ней семью.
    «И на этой на земле угрюмой Счастлив тем, что я дышал и жил» - написал о себе Сергей Есенин. Конечно, понятно, что только лишь «дышать и жить» для счастья Есенину было недостаточно, что для этого была необходима присущая ему необыкновеннейшая духовность, вмещающая в себя бесконечное количество чувств и их оттенков. Но что это за чувства и что за оттенки? - разгадка этих строк Есенина, подобно разгадке теоремы Ферма, потребует колоссального интеллектуального напряжения многих поколений, прежде чем она станет строгой, безупречной и несомненной истиной.
    Но, может быть, я сильно преувеличиваю роль поэзии в нашей жизни, её влияние на нашу духовность и нравственность? Наверное, найдётся немало скептиков, убеждённых в том, что в наше прагматичное время угасание интереса к поэзии естественно и закономерно. Я же начал этот разговор с того, что надеюсь, что нашёл способ интерес этот попытаться возродить, если он действительно в той или иной степени угасает.
    Но об этом – разговор особый. А для тех, кто заинтересуется моим проектом «Супершедевры русской поэзии», сообщаю адрес сайта, его представляющего:
www.supershedevri.com

Новинка

ДЕБОШИР. МИХАИЛ СПИВАК

   Середина июня 1941 года. Ничто не предвещает беды жителям глухой деревеньки–местечка на Житомирщине. Каждый занят своими мелкими проблемами, но все дружно осуждают местного забияку и дебошира Шнапера. Он самым явным образом вносит дисгармонию в размеренный уклад жизни. Не стесняется пускать в ход кулаки, чем нагоняет страх на односельчан. Всё меняется с приходом оккупантов. Сам Шнапер чудом избегает расстрела. Офицер вермахта, поражённый его огромной физической силой, решает использовать пленника для перевозки брёвен, запрягая в телегу вместо лошади. На глазах у нашего героя гибнет почти всё еврейское население местечка, включая его жену. Волею судьбы в живых остаётся молоденькая девушка Сонька, некогда считавшаяся первой красавицей в деревне. Оба пленника заперты в сарае. Шнапер понимает, что их жизни могут оборваться в любой момент. Сжигаемый жаждой мести и стремясь спасти девушку, он совершает побег. Со временем наши герои вступают в партизанский отряд. Теперь их ждут сложные личностные испытания: для него – вновь обретённый смысл жизни, для неё – первая большая любовь. События разворачиваются на фоне постоянного противостояния карателям.







От автора: 

Тема Великой Отечественной войны бесконечна. В романе "Дебошир" я попытался рассказать, как в экстремальной ситуации в людях проявляются их скрытые качества и пороки.

 

Михаил Спивак

 

  УСЛОВИЯ РАЗМЕЩЕНИЯ КНИГ В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ <<АВС КНИГИ>>

I. Принимаются электронные материалы, технически полностью готовые к
качественной печати по требованию.

1) Формат всех файлов: pdf.
2) Размер всех страниц в файле должен соответствовать реальному
размеру страниц книги: т.е. при типографском формате книги А5 размер
страницы равен 14 на 21 см.
3) Обложка делается одним файлом pdf - в развернутом виде, целиком
(передняя сторонка, корешок, задняя сторонка).
4) Текст делается полностью одним файлом pdf и включает в себя: титул,
выходные данные, аннотацию, основное содержание, оглавление,
иллюстрации и другие предусмотренные автором части (от автора,
посвящение, отзывы и пр.). С соблюдением точной последовательности.
5) Оба файла pdf (Обложка и Текст) направляются в издательство
одновременно.
6) Весь текст книги должен быть сверстан, отредактирован и не
содержать ошибок.
Примечание: если Вам требуется выполнение работ, указанных в пункте
6), сообщите нам на: editor@ABCknigi.com
II. Согласование цены реализации.
1) Цена книги складывается из двух частей: стоимость печати и
авторская надбавка.

2) Стоимость печати одного экземпляра книги Вы можете подсчитать на

сайте в меню <<Предложения для авторов>>, раздел <<Расчет стоимости>>, или
в отдельном окне <<Рассчитайте стоимость книги с помощью калькулятора>>
(ссылка http://www.abcknigi.com/proposal/raschet/).
3) Авторская надбавка - на усмотрение автора.
4) Результаты Ваших подсчетов с указанием сумм обеих частей цены
сообщите нам отдельным письмом на: editor@ABCknigi.com
III. После решения условий I. и II. мы размещаем Вашу книгу в
интернет-магазине для реализации.
IV. Зарегистрируйтесь на сайте интернет-магазина <<АВС Книги>> -
http://www.abcknigi.com
V. Администратор сайта переведет Вас в статус <<Авторы>>, и Вы получите
доступ к функциям для добавления книг, редактирования сведений,
отслеживания статистики продаж и др.
VI. При каждой продаже книги часть цены (авторская надбавка)
зачисляется на виртуальный счет автора (Баланс средств).
VII. В помощь автору в реализации книг интернет-магазин <<АВС Книги>>
предоставляет информацию в разделах: Продвижение продаж, Книга как
бизнес, Книга - Ваша Вселенная, Помощь и др.
VIII. Требования к содержанию книги. Основной наш критерий -
произведение не должно содержать пропаганду насилия, жестокости,
межнациональной розни, а также рекламу наркотиков, порнографии и
оружия.
IX. Авторские права сохраняются за автором.
X. Издательство <<АВС>> обладает правом присваивать издаваемым у нас
книгам Международный Стандартный Номер Книги - ISBN (International
Serial Book Number).

ЖЕЛАЕМ УСПЕХА ВАШЕЙ КНИГЕ!
С уважением, директор Издательства <<АВС>> Андрей Алексеенко